Религиозная жизнь в конце Средневековья. Реформация

Первую половину XVI в. в истории Ливонии характеризуют такие понятия, как Реформация, отношения с Великим княжеством Московским и деятельность орденского магистра Вольтера фон Плеттенберга.

В XV и в начале XVI вв. во внутренней жизни католической церкви произошли значительные изменения. Встал вопрос о том, кто же является главным авторитетом в делах веры – папа или церковный собор. Более крупные государства заключали с папой сепаратные договоры, допускавшие большую самостоятельность их церквей. На гребне подъема религиозной жизни конца Средневековья в Эстонии делались попытки создать новые церковные институции, но особых успехов они не имели. Примерно в 1520 г. началось сооружение доминиканского конвента в Нарве, но строительство так затянулось, что из-за начавшейся Реформации конвент так и не был достроен. В первом десятилетии века на повестке дня стоял вопрос и о сооружении конвента францисканцев в Таллинне (идея зародилась еще в первой половине XIV в.). Инициатива исходила от рыцарства Харью-Виру (сословной корпорации вассалов, которых в XIV-XV вв. отождествляют с рыцарством, а с XV в. начинают именовать дворянами). Таллиннский магистрат, однако, возражал против этого строительства, и со своей стороны намеревался основать женский монастырь Святой Анны для дочерей граждан города. В итоге ни один из планов не нашел воплощения.

Зародившиеся в Германии реформаторские идеи довольно быстро дошли до Ливонии – первые лютеранские проповедники появились здесь в начале 1520-х гг., вообще же процесс реформирования церкви в Ливонии занял несколько десятилетий. Ко второй половине века церковная система, правда, была преобразована, но изменения религиозных представлений происходили медленнее. Еще в XVIII в. сельские лютеранские священники жаловались на приверженность своих прихожан католическим обрядам.

В целом, Орден и рыцарство поддерживали католические институции, города же – лютеранских проповедников, которые начали свою регулярную деятельность в Таллинне и Тарту, очевидно, весной 1524 г. Их агитационная работа достигла своей кульминации осенью 1524 г. в иконоборческом движении в Таллинне и, особенно, в начале 1525 г., в Тарту, где разорялись не только приходские церкви и монастыри, но и жилища духовенства. В акциях иконоборцев участвовали, в основном, простой люд и молодые купцы – "Черноголовые" как в Риге и Тарту, так и в Таллинне были ярыми сторонниками Реформации. Эти беспорядки никак не следует считать выражением особых религиозных чувств. Идеологическая почва для Реформации в Ливонии была слабой, основные причины преобразования церковной жизни связаны с экономической ситуацией.

После иконоборческих акций в городах началось постепенное переустройство церковной жизни. Магистрат взял на учет все церковное имущество, принудил монастыри и приходские церкви принимать лютеранских проповедников и шаг за шагом преобразовывал систему попечительства. Была создана т. н. общая касса, доходы которой составили прежние поступления в католическую церковь, например от аренды. Поначалу католические священники и капелланы оставались на своих местах, а сельской местности лютеранские преобразования еще не коснулись. В Риге, по инициативе магистрата, были ликвидированы конвенты доминиканцев и францисканцев, в Таллинне той же участи подвергся конвент доминиканцев, а в Тарту – конвенты доминиканцев и францисканцев. Эти шаги были даже радикальнее тех, что предпринимались в лютеранской части Германии, где некоторые монастыри сохранились до XVIII–XIX вв. Остальные монастыри Ливонии действовали вплоть до Ливонской войны, разразившейся во второй половине XVI в., а Таллиннский женский монастырь цистерцианцев просуществовал даже до третьего десятилетия XVII в.

В источниках встречается очень мало данных о том, как проходило укоренение лютеранства на селе. Очевидно, до конца столетия коренных изменений не произошло. В отличие от Германии Реформация в Ливонии не вызвала у крестьян какой-либо реакции. Черты языческо-католического синкретизма стойко сохранялись в верованиях крестьянства на протяжении всего Нового времени. Свою роль в этом сыграла начавшаяся в 1558 г. Ливонская война, которая разрушила только сложившуюся и еще очень хрупкую структуру лютеранской церкви на селе, и прервала там какую бы то ни было работу по "спасению душ".

Эстонскому языку священники после Реформации (в связи с вытеснением католического духовенства) стали уделять меньше внимания. Ведь прибывавшие в Ливонию лютеранские проповедники не имели никакого опыта общения с коренным населением и местным языком, конечно, не владели. Сохранились отрывки первого печатного издания на эстонском языке (1535) – катехизиса Ванрадта и Коля, в котором параллельно даны тексты на эстонском и средненижненемецком языках. Однако эти отрывки еще не доказывают, что в церковной практике стал шире использоваться эстонский язык. Отсутствие ранних (до Реформации) письменных источников на эстонском языке не значит еще, что в церковной жизни он мало использовался. Во времена католицизма в Европе было принято записывать тексты на латыни, а читать проповеди народу на местном языке. Предполагается, что к концу периода расцвета католицизма сложились как важнейшие формы проповедей, так и традиция изложения библейских сюжетов на эстонском языке. Спешный и не всегда компетентный перевод на эстонский язык после Реформации привнес в церковный эстонский язык много немецких слов и выражений.

Подробности