Эстония, разделенная между Швецией, Польшей и Данией

Южная Эстония под властью Польши в 1561—1625 гг. Иезуиты в Эстонии.
Южная Эстония находилась под властью Речи Посполитой с 1561 по 1621 гг. В 1561 г. между правителями Ливонии и польским королем Сигизмундом II было заключено соглашение об образовании на базе орденских и епископских владений в Курляндии Курляндского герцогства, находившегося в вассальных отношениях с Польшей; Южная Эстония была непосредственно подчинена Польше. Польский король позволил местным дворянам сохранить самоуправление и лютеранское вероисповедание, а также признал немецкий язык языком делопроизводства. В действительности же, вскоре началось наступление на права дворян, а административная структура Лифляндии очень скоро была преобразована по примеру Польши.

​По окончании первой половины большой войны границей между Польшей и Швецией служила созданная в 1582—1583 гг. в материковой Эстонии демаркационная зона. С той поры название «Ливония» (Лифляндия), обозначавшее ранее территории Эстонии и Латвии, использовалось лишь по отношению к той ее части, что отошла к Польше, т.е. Южной Эстонии и Латвии; владения Швеции – Северная и Западная Эстония – стали называть Эстонией (Эстляндия) (эст. Eestimaa). До начала ХХ в. понятие «Эстония» (Эстляндия) использовалось только как наименование северной части современной Эстонии.

​Территория была разделена на три президиата, которые позже были переименованы в воеводства. Центры двух из них (Тарту и Пярну) находились на эстонской территории, третий – Цесис (эст. Вынну) – на латвийской. Возглавляли президиаты, как правило, поляки или литовцы. Большая часть земель (многие поместья остались без владельцев) отошла государству. На государственных землях были созданы 20 административных единиц – староств, 10 из них оказались в Южной Эстонии. Староства, в свою очередь, делились на государственные имения – фольварки. Поначалу половина старост, возглавлявших староства, была поляками, половина – литовцами. Позже треть этих мест заняли лояльно настроенные по отношению к Польше местные дворяне. Часть оставшихся без владельцев земель в Южной Эстонии была передана польским и литовским дворянам в виде пожизненных ленов. Лишившись земельных владений, немецкое дворянство потеряло и возможность единовластно контролировать местное самоуправлении.

Представительские органы лифляндского дворянства (ландтаги президиатов) и городские представительства – магистраты собирались теперь только по повелению короля. На ландтаге Лифляндии были избраны шесть депутатов в представительное собрание Польши – сейм: два поляка, два литовца, два "ливонца" (т. е. немца).

В Южной Эстонии, которая была основной ареной военных действий, в начале XVII в. погибла большая часть населения, хутора опустели, помещичьи хозяйства были запущены и города находились в экономическом упадке. Особенно пострадали находившиеся до 1582 г. под властью Московского царства восточные районы. В 1558—1582 гг. из Ливонии в Россию были вывезены в качестве пленников 10 000 человек, в основном крестьян. В 1565 г. из Тарту было вывезено почти все немецкое население, примерно 1000 человек. В 1570-х гг. под Москвой образовалось несколько немецких поселений, жителями которых были немецкие пленники, вывезенные из Ливонии, а в самой Москве, недалеко от устья реки Яузы возникло довольно крупное поселение, получившее название Немецкая слобода. В Тарту был назначен православный епископ.

Возрождение Лифляндии потребовало от Польши особого внимания. Запустевшие хуторские участки занимал в основном коренной народ (эстонцы и латыши), сюда переселялись и крестьяне из районов, бывших под властью Швеции и Дании. Польское государство со своей стороны стремилось заселять Лифляндию чужестранцами, при этом колонизационную политику непосредственно направляла католическая церковь. Если польско-литовское государство времен Сигизмунда II Августа (великий князь Литовский с 1529 г., король польский с 1530 г., умер в 1572 г.) было еще весьма толерантно в отношении веры, то во второй половине XVI в. напряжение между представителями разных конфессий росло вместе с развернувшейся по всей Европе контрреформацией. В последние десятилетия XVI в., при королях Стефане Батории и Сигизмунде III, в Польше большим влиянием пользовалась одна из главных сил контрреформации – иезуитский орден. В период расцвета Речи Посполитой католическая церковь играла одну из главных ролей в укреплении и расширении централизованной власти. Организация католической церкви была восстановлена, и в Лифляндии был восстановлен католический епископат, церкви, ранее перешедшие в руки лютеран, вновь возвращались католикам.

В политике польской Лифляндии вопрос вероисповедания приобрел особое значение с 1582 г. Римский папа Григорий XIII (на папском престоле в 1572—1585 гг.) поставил перед собой цель возродить католичество в Северной Европе и в то же время усилить влияние римской церкви на востоке Европы. Лифляндия рассматривалась римской курией, как ключевой пункт между протестантской Скандинавией и "схизматической", православной Россией, поэтому ей уделялось особое внимание. Возрождением католичества в Лифляндии руководил папский легат, один из лучших папских дипломатов, Антонио Поссевино, до 1578 г. занимавший пост секретаря генерала ордена иезуитов. В 1578 г. по поручению папы Григория XIII он был послан в Швецию с заданием убедить короля Юхана III перейти из протестантской веры в католическую, при этом он официально был назначен "апостольским легатом и викарием всех северных стран", включая Великое княжество Литовское и Московское царство, был посредником при заключении Ям-Запольского мирного договора между Россией и Польшей.

На территории Эстонии резиденция иезуитов была основана в Тарту. Как и повсюду, так и в Лифляндии важнейшим направлением деятельности иезуитов были образование и воспитание. Тартуская резиденция была преобразована в коллегию иезуитов (объединение католических духовных и мирских братьев), при которой была основана гимназия. Кроме того, при коллегии была открыта семинария переводчиков, в задачу которой входила подготовка переводчиков из числа эстонцев, латышей, русских и немцев для католических священников. В документах семинарии упоминается, например, ученик по имени Андреас Эсто, имя которого позволяет полагать, что он был эстонцем. Обучение в гимназии велось на латыни. Но во время миссионерских странствий иезуиты с помощью переводчиков толковали истины своей веры слушателям на их родных языках. Они активно занимались также изданием духовной литературы, в том числе публиковали церковные книги и на эстонском языке. К сожалению, насколько известно, все напечатанные ими книги на эстонском языке утрачены, сохранилась лишь одна богослужебная книга, изданная в 1622 г. Частично в том, что эти книги не сохранились, повинно и протестантство. Известно, например, что библиотеку иезуитов в Тарту при захвате города уничтожили шведские войска.

Судя по сохранившимся отчетам иезуитов о миссионерских поездках, народ охотно внимал им. Вполне возможно, что отчеты, может быть, и приукрашивали действительное положение, но, разоренная войнами Лифляндия, очевидно, была благодатной почвой для распространения католичества иезуитами. Вероятно, наибольшего успеха иезуиты добились у эстонцев, которых привлекали красочность богослужения, врачебные навыки иезуитов и внимание их к эстонскому языку. Горожане, в основном немцы, сохраняли верность лютеранству. Так, тартуские немцы пренебрегали иезуитской гимназией, учились в ней преимущественно поляки. Прохладное отношение горожан к иезуитам отражало их отношение к власти поляков в целом, которое отнюдь не было лояльным. И все же, по сравнению с центром Южной Лифляндии, Ригой, в городах Северной Лифляндии была довольно спокойная обстановка и серьезных столкновений, подобных рижским "календарным беспорядкам" (в 1584-1589 гг. рижане протестовали против введения григорианского календаря в Лифляндии) там не было.

В интересах католизации Лифляндии А. Поссевино предложил переселять туда католиков, крестьян, ремесленников и купцов из-за рубежа, в том числе, с итальянских Альп. Католических священников предполагалось найти в Германии. Переселенцам обещали землю и освобождение от налогов на десять лет. Колонистов было не так уж много, но прибывали они из самых разных мест. В результате, население Лифляндии составило весьма пеструю картину в национальном плане: в конце XVI в. в Южной Эстонии проживали поляки, литовцы, немцы, шотландцы, голландцы, венгры и т. д. Более крупные национальные группы различались между собой в социальном плане: бóльшая часть поляков и литовцев относилась к властной верхушке, большинство немцев были горожанами, эстонцы – крестьянами, русские – купцами.

В 1600—1603 гг. Тарту был захвачен шведскими войсками, и деятельность иезуитов прервалась, частично тартуские иезуиты попали в плен и были вывезены в Швецию. После этого ни гимназия, ни семинария полностью восстановить свою деятельность уже не смогли. С покорением Тарту шведами в 1625 г. закончилась в Эстонии эпоха и иезуитов, и католичества вообще. На этом фоне символически выглядит тот факт, что еще годом раньше, в 1624 г., сгорела самая крупная тогда в прибалтийских провинциях католическая церковь – кафедральный собор в Тарту.

Северная Эстония под властью Швеции

В Эстляндском герцогстве, созданном в 1561 г. на территории Северной Эстонии, перешедшей во владение Швеции, до завершения войны с Россией положение оставалось очень нестабильным – многие районы Северной и Западной Эстонии неоднократно переходили из рук в руки шведов и русских. В 1570-х гг. русские войска дважды окружали и важнейший центр Северной Эстонии, Таллинн, который, однако, благодаря мощным укреплениям смог выстоять. Возможность активно приступить к организации управления новым герцогством у шведского правительства появилось  лишь после заключения договора о перемирии с Россией в 1583 г. В Северной Эстонии складывалась двойственная административная система – комбинация государственной власти и самоуправления остзейского дворянства. Как сословия Лифляндии на территориях, отошедших Речи Посполитой, так и дворянство и города, переходившие под власть Швеции, делали это с условием, что сохранятся их прежние права. В отличие от Лифляндии, где Польша начала сразу же нарушать договоренности, Шведское королевство выполняло свои обещания, данные как городу Таллинну, так и местному дворянству.

Дворянство Северной и Западной Эстонии объединилось в Эстляндское рыцарство, высшими органами власти которого стали общее собрание – собиравшийся каждые три года ландтаг, и постоянно действующий орган – коллегия ландратов (земских советников). Государственную власть Швеции в Эстляндии представлял наместник короля, позже губернатор; при обустройстве местной жизни учитывались мнение рыцарства. После того, как северная Эстония попала под управление Швеции, все прежние земельные владения Ливонского Ордена, епископов, часть имений, оставшихся без владельцев, перешли в собственность государства, позднее часть этих земель была передана прежним владельцам. На государственных землях создавались государственные имения, которыми управляли фогты. В то же время короли Швеции щедро раздавали земли в частную собственность – в благодарность за заслуги или в качестве пожалованья за службу.

Таким образом, к концу XVI в. большая часть земельных владений в Эстляндии снова оказалась в частном владении, в основном в руках немецких баронов. Тем самым обеспечивались власть и влияние дворянства Эстляндии, как в экономической, так и в политической сфере. Попытки королевской власти ограничить ее всегда наталкивались на сильное сопротивление местного рыцарства. Кроме того, постоянно находившемуся в состоянии войны государству важно было сохранить лояльность местного дворянства, а потому центральная власть вынуждена была учитывать интересы рыцарства.

Остров Сааремаа под властью Дании в 1559—1645 гг.

Развитие о-ва Сааремаа, находившегося с 1559 г. под властью Дании, проходило довольно изолированно от остальной Эстонии. Ленная политика Дании была более предусмотрительной, чем шведская и польская: большая часть земель принадлежала государству, за управление ею отвечал наместник короля. Несмотря на небольшую долю частных земель на о-ве Сааремаа тоже образовалось самостоятельное рыцарство. Но немаловажное значение имело и то обстоятельство, что на Сааремаа к участию в деятельности местных органов власти привлекались и крестьяне. По Брёмсебрускому мирному договору 1645 г, завершившему очередную войну между Швецией и Данией (военные действия не коснулись территории Эстонии), о-в Сааремаа отошел к Швеции, и с того времени территория Эстонии принадлежала лишь одному государству. В 1654 г. Сааремаа был предоставлен во владение отказавшейся от трона и принявшей католичество шведской королеве Кристине (годы правления 1632—1654). После ее смерти в 1689 г. земли Сааремаа перешли государству и правил там наместник короля.

Подробности