Влияния пиетизма и братств

Включение в состав Российской империи не означало для Эстонии изоляции – принадлежность к немецкому культурному пространству позволила ей и далее участвовать в европейской культурной и духовной жизни.

В первой половине XVIII в. продолжалось и даже усилилось влияние пиетизма, которому теперь не препятствовало идеологическое давление абсолютистской королевской власти Швеции. Росло количество остзейских немцев-студентов в германском центре пиетизма – Галльском университете. Кроме того, один из руководителей и идеологов этого движения, Август Герман Франке, направлял пасторов, приверженцев пиетизма, на освободившиеся после Северной войны места (которых в Эстонии оказалось немало) учителей церковных и городских школ. Пиетизм, в отличие от ортодоксального лютеранства, придававшего основное значение соблюдению формальностей, проповедовал индивидуальное религиозное переживание и обращение каждого верующего непосредственно к Библии. В связи с этим пиетисты прилагали много усилий для развития эстонского языка и церковной литературы. Начавшаяся по инициативе пиетистски настроенных священников еще в шведское время работа по переводу Библии и изданию церковной литературы на эстонском языке, привела к публикации в 1739 г. полного текста Библии на эстонском языке. Ее переводчики попытались избавиться от большого различия между "сельским языком" и "церковным языком". Перевод Библии на протяжении более чем столетия служил нормирующим текстом для эстонского литературного языка.

Несмотря на решающее значение в развитии эстонского литературного языка, индивидуалистический пиетизм нашел отклик, прежде всего, у немецкого духовенства и дворянства. Эстонское крестьянство с бόльшим воодушевлением отнеслось к движению гернгутеров, которое зародилось в саксонском городе Гернгуте. Если элитарный пиетизм в духе Ветхого Завета особое значение придавал покаянию в грехах, то братство гернгутеров, представлявшее христократическую теологию, было оптимистичным и народным по духу движением. Массовое распространение его среди эстонских крестьян началось в 1730-е гг., когда Эстонию посетил основатель движения Николай Людвиг Цинцендорф.

Не отрицая многовекового влияния христианства на мировоззрение коренного населения Эстонии, все же можно утверждать, что лишь разбуженная движением братства гернгутеров большая часть эстонцев интуитивно и восторженно приняла христианские идеи. Религиозное воодушевление подтверждает то обстоятельство, что в местах распространения движения гернгутеров были потеснены, а потом и преданы забвению полуязыческие представления и обычаи и, к сожалению, фольклор и древняя народная музыка. Братства благоприятствовали развитию письменной культуры среди крестьян; об этом свидетельствуют многие рукописные автобиографии на эстонском языке, которые распространялись в приходах. Именно в рамках братских приходов зарождается переписка братьев между собой на эстонском языке. Личное религиозное переживание разбудило в крепостных крестьянах – эстонцах новое чувство собственного достоинства.

​Как и в других местах распространения гернгутерского движения, в Эстонии организационной основой братства стала разработанная Н. Цинцендорфом приходская структура, в соответствии с которой каждый приход состоял из так называемых «хоров». Приходская жизнь братства предлагала эстонским крестьянам новые возможности для деятельности и саморазвития, а высокое общественное положение руководителей приходов (школьных учителей, кистеров, служащих поместий) вдохновляло крестьян на то, чтобы быть дисциплинированными и экономными, а хуторское хозяйство содержать в образцовом порядке.

Высказывалось мнение, что движение гернгутеров препятствовало онемечиванию эстонцев и подготовило почву для подъема национального движения во второй половине XIX в. Однако необходимо учитывать, что движение братства, даже в период его наивысшего расцвета, захватило лишь часть эстонских крестьян, причем степень распространенности его по регионам заметно различалась. Во временном аспекте движение гернгутеров также переживало многие колебания и спады. Завоевав поддержку части остзейского духовенства и дворянства, братство все же постоянно находилось в противостоянии с официальной лютеранской церковью, недовольство которой вызывали не отрегулированные правовые отношения братьев с церковью и независимое устройство приходов. После первых массовых выступлений, которые иногда сопровождались религиозными и социально–революционными крайностями (например, экстатические службы на о-ве Сааремаа и в Юго-Восточной Эстонии, в Вырумаа, на которых звучали требования равноправия крестьян и помещиков в соответствии с христианскими заветами), братство, начиная с 1743 г. было надолго официально запрещено, но тайно (так называемым "тихим ходом" – Still Gang) все же действовало при поддержке помещиков, симпатизировавших гернгутерам.

В годы правления Екатерины II (1762—1796) преследование гернгутеров прекратилось. Новый подъем движение переживало уже после манифеста Александра I (1817 г.). Высшего подъема движение гернгутеров достигло к 1839 г., когда число членов гернгутерских приходов в Эстляндии и Лифляндии дошло до 50 000. Усилившееся давление со стороны официальной лютеранской церкви и секуляризаторские тенденции наступающей эпохи индустриализации положили конец влиянию гернгутеров в Эстонии во второй половине XIX в.

Подробности