Зарождение национального самосознания и эстофилия

​Пробуждение национального самосознания во многих регионах Европы в начале XIX в. традиционно связывают с именами Иоганна Георга Гамана (1730—1788 гг.) и Иоганна Готфрида Гердера (1744—1803 гг.), последний из которых особо подчеркивал множественность и самобытность культур, к которым нельзя подходить с единой меркой. Его идеи культурного национализма были подхвачены многими угнетенными народами Австро-Венгерской, Российской и Османской империй. Под влиянием И. Гамана и И. Гердера в народном творчестве, которым ранее пренебрегали, впервые начали видеть самодеятельное творчество, естественность и отражение действительности. Опубликованный И. Гердером сборник народных песен, в который вошли также эстонские и латышские песни, стал примером для остзейской интеллигенции, которая открыла новые для себя ценности у коренных народах. Однако гердеровское отношение к национальным культурам долго оставалось уделом немногих. Как противоположное ему в Прибалтике очень надолго сохранилось влияние позднего Просвещения и характерных для него космополитизма и рационализма.

​Симбиоз эстофилии и народного просвещения наилучшим образом олицетворяет деятель крестьянского просвещения в Эстонии Отто Вильгельм Мазинг (1763—1832 гг.). Издаваемая им газета «Marahwa Näddala-Leht» ("Крестьянский еженедельник", 1821—1823, 1825 гг.) стала кульминацией поучительного народного просвещения. Ближе к гердеровскому пониманию национального подошел младший соратник О. Мазинга Иоганн Генрих Розенплентер (1782—1846 гг.). В редактируемом им первом эстонском научном журнале «Beiträge zur genauern Kenntnis der ehstnischen Sprache» ("Материалы для основательного ознакомления с эстонским языком" 1813—1832 гг.), была поставлена задача развития эстонского литературного языка. И. Розенплентер уже видел в эстонцах не только крестьян, он мечтал об эстонском народе, представленном разными социальными слоями, и осуждал онемечивание преуспевших в социальном плане эстонцев. Много сделал для зарождения национального сознания эстонцев пастор Эдуард Аренс (1803—1863 гг.). В составленной им грамматике эстонского языка (1843 г.), он отказался от немецко-латинских норм в пользу народного языка и близкого к финской орфографии написания. Грамматика Э. Аренса стала качественным скачком в развитии эстонского литературного языка. К поколению эстофилов начала XIX в. относился и первый из эстонцев приверженец национальной идеи, рано умерший писатель, Кристьян Яак Петерсон (1801—1822 гг.), но на современников он не оказал существенного влияния, поскольку его поэтические произведения в рукописях на эстонском языке и дневники с размышлениями были обнаружены лишь через сто лет после его смерти.

​Одним из мест общения для эстофилов стали созданные в первой половине XIX в. во всех остзейских губерниях научные общества. В основанном в Тарту в 1838 г. Ученом эстонском обществе действовали уже первые представители интеллигенции из эстонцев: Фридрих Роберт Фельманн (1798—1850 гг.) и Фридрих Рейнгольд Крейцвальд (1803—1882 гг.). Первый из них набросал, а второй написал окончательный текст, конституировавший национальное движение, – народный эпос «Калевипоэг» (1857—1861 гг.), инспирированный финским эпосом «Калевала».

​Описанная здесь эмбриональная фаза национального движения – это скорее конструкция более поздних историков культуры. Современники вряд ли ощущали ее и придавали ей значение. Национальное сознание самих остзейских немцев тоже «проснулось» довольно поздно по сравнению с общеевропейским развитием. Генезис и начальный этап развития эстонского национального сознания в узком кругу образованных немцев большее значение приобрели лишь в аспекте развернувшегося во второй половине XIX в.национального движения. А вот аграрные реформы начала XIX в. непосредственно коснулись подавляющего большинства населения Эстонии.

Подробности