Остзейский особый порядок

После подписания Ништадтского мирного договора в августе 1721 г., которым закончилась Северная война 1700—1721 гг., в истории Эстонии наступил довольно длительный период мира, бедный внешнеполитическими событиями. Это был период окончательного формирования сословных отношений и кульминации крепостничества, однако уже тогда стали проявляться социально-экономические и культурные тенденции, которые готовили почву для возникновения индустриального общества и национально-демократического движения во второй половине XIХ в.

После капитуляции в 1710 г. рыцарств и городов, на условиях, выгодных для них и которые позже подтверждали все цари вплоть до Александра II (1855—1881), были определены отношения между Эстляндией и Лифляндией, с одной стороны, и Российской империей, с другой. Тем самым окончательно сложился так называемый остзейский (от немецкого названия Балтийского моря — Ostsee, отсюда – Остзейский край, то есть Прибалтийский край) особый порядок (Landesstaat). Договорными партнерами царей на местах были, правда, лишь аристократия и граждане городов, но ведь, по тогдашним сословным понятиям, именно они и представляли всю страну.

С капитуляцией были восстановлены права и привилегии рыцарства, сильно урезанные абсолютистской королевской властью Швеции – более того, они были теперь расширены и закрепили за немецким дворянским сословием административную и судебную власть, а также предоставили полную свободу действий местной евангелическо-лютеранской церкви. Конечно, один из важнейших идеологических столпов царского самодержавия – русская православная церковь, тоже получила в новых провинциях полную свободу действий, хотя де факто лютеранская церковь как Landeskirche (государственная церковь) еще долго сохраняла свою позицию господствующей церкви.

Важнейшим органом остзейско-немецкого самоуправления был ландтаг (сословное собрание дворян), в который входили представители всех имматрикулированных, т.е. внесенных в специальный список (матрикул) дворянских семей. Только дворяне, внесенные в этот список, обладали всеми правами и привилегиями. К середине XVIII в. рыцарства Эстляндии, Лифляндии и Сааремаа объединяли 324 дворянские семьи. И хотя они были непреклонны в защите своих привилегий, полностью закрытыми организациями все же не стали, а пополняли свои ряды, другими дворянскими семьями, фамилии которых затем вносились в соответствующий матрикул. Ландтаги имели право на утверждение налогов и законодательную инициативу, они распределяли важные должностные посты и соучаствовали в церковных делах. Между съездами ландтага исполнительным органом власти рыцарств были коллегии ландратов (земских советников).

Городами управляли магистраты, которые пополняли свой состав представителями купцов и юристов и выполняли законодательные, административные и судебные функции. По своему составу граждане городов и жители городов отнюдь не совпадали. Большая часть жителей городов, принадлежавших к низшим слоям населения, гражданских прав не имела. К ним, в основном, относились эстонцы.

Петр I, заключая выгодные для сословий Эстляндии и Лифляндии договоры, преследовал свои цели: определенная добровольность этих договоров повышала в глазах Европы надежность России как внешнеполитического партнера, уменьшала опасность реванша со стороны Швеции и позволяла быстрее восстановить Остзейские провинции. Последние служили для царя моделью Европы; со своей административной автономией, корпорациями и возможностями для образования и просвещения. Они должны были стать образцом при проведении реформ в России. Остзейская региональная автономия в Российской империи совсем не была единственным в своем роде явлением. Поначалу сохраняла автономию Левобережная Украина, вошедшая в состав России в XVII в., еще большую автономию получила Финляндии, присоединенная в начале XIХ в. Для эстонцев остзейский особый порядок, который укрепил политическую власть рыцарства и городской верхушки, состоявшей из немцев, означал ухудшение их правового и социального положения. В то же время нельзя не отметить, что в сословном отношении строго регламентированный особый порядок препятствовал онемечиванию эстонцев.


На протяжении последовавших двух столетий остзейский особый порядок защищали и представители остзейского дворянства, составлявшие заметную (если учитывать его общую небольшую численность) часть российской элиты. Многие остзейские дворяне сделали военную карьеру (один из наиболее выдающихся среди них – участник войны против Наполеона, генерал-фельдмаршал Михаил Барклай-де-Толли). Заметной была доля хорошо образованных и владеющих иностранными языками остзейских немцев в дипломатическом корпусе России, многие из них становились российскими министрами и генерал-губернаторами.

Подробности