Между революцией и I мировой войной (1907-1917 гг.)

После разгрома революции последовала всеобщая реакция, предоставленные Манифестом права и свободы стали ограничиваться. 3 июня 1907 г. была распущена оппозиционная II Государственная Дума и введен избирательный закон, удобный для власти. И все же, в политическом устройстве Российского государства произошло принципиальное изменение: переход от неограниченного самодержавия к думской монархии, что было зафиксировано в "Основных государственных законах Российской империи" 1906 г. В парламент (Государственную Думу) империи (действовал в 1906-1917 гг.) были избраны, в общей сложности, 20 депутатов из Эстонии, 13 из них – эстонцы, которые действовали в блоке с Конституционно-демократической партией России (кадетами). Конечно, Государственная Дума не могла решить острые проблемы Прибалтики, но дала возможность донести их до российской общественности и мира.

Военное положение в прибалтийских губерниях сохранялось до августа 1908 г., когда оно было заменено на положение чрезвычайной охраны (сохранялась до 1911 г.). Образованное при временном генерал-губернаторе Прибалтики Особое совещание разработало в 1906-1907 гг. проекты реформ, которые учитывали, прежде всего, интересы остзейских помещиков. Правительство Российской империи, чрезвычайно обеспокоенное усилением интереса к Прибалтике со стороны германских политических кругов и активностью местных остзейских немцев, установивших контакты с МИД Германии, продолжило в Прибалтике политику усиления русского и уменьшения немецкого влияния, пытаясь в то же время избежать расширения политических прав местного коренного населения (эстонцев и латышей). Реакция сопровождалась с 1907 г. новой волной русификации Прибалтики. Вдохновленные новым премьер-министром России П. А. Столыпиным, государственные чиновники составили несколько грандиозных планов по усилению влияния центральной власти и русификации эстонцев и латышей – вплоть до колонизации региона русскими крестьянами и чиновниками с целью полного слияния Остзейских губерний с Россией. Однако у петербургского правительства отсутствовали силы и время на осуществление этих планов.

В начале XX в. в экономическом и культурном плане Эстония стала одним из наиболее развитых районов Российской империи, в котором имелось крупное промышленное и сельскохозяйственное производство, ориентированное на всероссийский рынок. До Первой мировой войны более половины национального дохода Эстонии давала промышленность. Хорошие коммуникации (железные дороги, порты) и развитая инфраструктура увеличивали важность Прибалтики в экономической жизни России и международном разделении труда. Высокий общий уровень образования и культуры местного населения сделал возможным интенсивное развитие экономики, Прибалтика стала связующим путем и транзитным коридором между Западной Европой и Россией. В этом треугольнике происходило активное движение идей и людей и обмен ими.

Молодая эстонская интеллигенция и национальная культура формировались под влиянием культуры двух народов – русского и немецкого. В XIX в. доминировало образование на немецком языке, в начале XX в. – на русском. В 1906 г. от царских властей было получено долгожданное разрешение на открытие частных школ с эстонским, латышским и немецким языками обучения. По темпам прироста численности академической интеллигенции, которые еще больше ускорились после появления этой возможности, эстонцы оказались среди первых в мире. Чаще всего для получения образования эстонцы отправлялись в Тарту, Петербург, Ригу, Москву и Хельсинки. Эстонская культура становилась профессиональной, активно шло пополнение эстонского языка научной терминологией, несколько ученых эстонского происхождения обрели всемирную известность в институциональных рамках российской науки. Эстонская высокая культура формировалась под непосредственным влиянием академической и модернистской культурной жизни Петербурга. Созданная молодыми интеллигентами (Густав Суйтс, Фридеберт Туглас) группировка Noor-Eesti ("Молодая Эстония"), призывали эстонцев создавать свою европейскую культуру без немецкого и русского посредничества и от национального культурного творчества перейти к общемировому. Члены группы искали прямые контакты с Западной Европой, романской, англосаксонской и скандинавской культурами. Особенно тесными стали связи с родственным финским народом, с которого часто брали пример в организации национальной культурной жизни.

В первое десятилетие века в Таллинне, Тарту и Пярну были основаны профессиональные театры. В 1907 г. появилось Эстонское литературное общество, в 1909 г. – Эстонский национальный музей. Однако новая эстонская элита не вытеснила старую. Высшие слои остзейцев по-прежнему играли заметную роль в общественной жизни, экономике и культуре прибалтийских губерний. Экономически хорошо обеспеченные слои общества владели большой частью недвижимости и земли: до обретения Эстонией независимости, в 1917 г., 800 крупным помещикам-остзейцам принадлежало 58% всего земельного фонда Эстонии. В поисках лучшей жизни и работы, а также из-за отсутствия земли (1/3 крестьян не имели земли) эстонцы массово переселялись в Россию и Америку. В 1917 г. за пределами Эстонии жила пятая часть эстонцев (250 000), из них в Петрограде (в 1914 г. столицу России переименовали в Петроград) – 50 000; 40% эстонцев с высшим образованием работали в России. На просторах империи выходцы из Эстонии часто были пионерами модернизации, принося с собой более передовую технологию земледелия и иную трудовую этику. В России образованные эстонцы быстро делали карьеру, становились профессорами университетов, генералами, управляющими имений.

В военных планах России Прибалтика занимала важное место с точки зрения обороны Петрограда. Перед Первой мировой войной в Эстонии было сооружено много военных объектов: база Балтийского флота России, несколько судостроительных заводов, грандиозные сооружения Морской крепости имени Петра Великого на северном побережье. С началом мировой войны экономика Эстонии была полностью приспособлена для военных нужд. В армию призвали примерно 100 000 эстонцев, из которых погибли примерно 10 000. В начавшейся войне эстонские политики были на стороне России, поскольку считали, что присоединение Эстонии к Германии приведет к исчезновению народа вследствие онемечивания. Эстонцы надеялись, что в награду за лояльность российское правительство после войны предоставит им больше прав и долгожданное самоуправление. Однако русское правительство не доверяло жителям Прибалтики и подозревало их, как правило, безосновательно, в намерениях отделиться от России.

Подробности