Что мы считаем своим

​Эстонцы любят подчеркивать, что их предки проживали на своей земле тысячи лет. История архитектуры Эстонии начинается с конусообразных строений, т.н. веж, каменных могильников и могильников с оградками, продолжается укрепленными городищами и крепостями, а также, самым своеобразным и веками просуществовавшим строением — ригой, не подвергшейся воздействию извне, несмотря на внешние архитектурные влияния. Рига (жилище, используемое также для просушки и молотьбы зерна) ведет происхождение с конца доисторического периода. А так как социальный статус эстонской деревни до 19 века существенно не менялся, то сохранялся и данный тип строения. Строение с низкими стенами из бревен, с крышей из соломы или тростника приблизительно в два раза выше стен является очень выразительным, хотя гармонический ритм массивов построек объясняется чистой функциональностью.

​Эстонская архитектура на протяжении многих веков испытывала всевозможные влияния. Иноземные мастера подвергались воздействию местного социума и наоборот. Вряд ли кто сумеет сказать, как сформировался бы путь развития эстонского зодчества без немецко-скандинавских захватнических войн, а также где проходит грань между архитектурой «завоевателей» и собственно эстонской. Вся местная архитектура с течением времени фактически многократно уничтожалась и возводилась вновь.

​Профессиональная эстонская архитектура сформировалась лишь в начале 20 столетия с ростом национального самосознания, когда возникли первые эстонские архитектурные проектные бюро, которые приступили к поиску «эстонского стиля». В деревнях зажиточные и предприимчивые крестьяне стали перестраивать свои курные избы в крестьянские жилища нового типа – с трубами, большими окнами и отдельной кухней. Можем ли мы назвать созданное здесь на протяжении столетий эстонской архитектурой? Можно ли говорить об эстонской готике? Чувства страха, злости, восхищения, унижения, с которыми наши предки смотрели на визуальные символы правящей власти – крепости, церкви, монастыри – во многом отличаются от эмоций, вызываемых этими архитектурными памятниками сегодня.

​Размещение зданий в ландшафте и используемый материал – известняк в Северной Эстонии и на о. Сааремаа; валуны и красный кирпич в Южной Эстонии – все это воспринимается эстонцами как исконно своё. Здешняя готика уникальна для Северной Европы: несколько необтесанная, простая и прямолинейная. Заимствованные стили отражаются в строениях редуцированно, умиротворяющим образом, будь то средневековые церкви, ренессансные фрагменты, барочные дворцы, классические мызы, виллы в стиле югенд или функционалистские здания.

​Камни крестьянского подвала или фундамента хлева те же, что и у возвышающихся на холме развалин крепости. Желая сравняться с господами, проживающие в ригах крестьяне перенимали у господских усадьб и мыз принципы построения жилища, оформление сада и другие детали. Живописные развалины, зачастую пустые, заброшенные мызы, почтовые станции и корчмы, ветряные мельницы и сараи для рыбачьих сетей, народные дома и школы – все это нами воспринимается как своё исконное. Архитектура первого периода независимости Эстонской Республики (1920 – 1940) навсегда останется уникальной, созданной с истинно хозяйским чувством, в её ореоле эстонское зодчество пережило серьёзные изменения середины 20 века. Преемственность этого ощущается и сегодня. Как контраст этому – живо напоминающие советское время дивные уголки природы, захламлённые заброшенными военными и колхозными постройками.

​Исторически сформировались некие знаки, отличающиеся по степени важности, которые в архитектурном смысле представляют собой как бы сконцентрированный идентитет, написанную зодчеством историю культуры. Даже в случае, если сами знаки были уничтожены, такие как взорванный в 1941 г. советской армией тартуский каменный мост из гранитных блоков в стиле раннего классицизма или, тоже в Тарту, здание театра «Ванемуйне», уничтоженное в 1944г. Зато образующий панораму Старого города собор Александра Невского на Вышгороде, а также одиночные помпезные сталинские здания или же весь центр г. Силламяэ, – все это так и осталось «статьей импорта» – они являются туристическими достопримечательностями, однако местные жители никогда не воспримут это как своё.

​ Различные города Эстонии характеризуются только им присущими знаковыми объектами: наряду со средневековым Таллинном мы говорим о барокко в Нарве (к сожалению, уничтоженном во II мировую войну), о классицистическом университетском Тарту, о Пярну 1930-х годов как жемчужине функциональной курортной архитектуры. Но все же эстонские города остались в стороне от международной проблематики градостроительства.

Подробности