Литература и застойное время

​В условиях общественного гнета литература в 1970-х гг. приобрела своеобразный статус носителя свободной мысли и совести народа. Подтексты и аллегории давали возможность изобретательному духу проскользнуть сквозь сети цензуры. Благодаря дешевизне книги были доступны массам в прямом смысле слова, и литература во многом формировала настроение народа, помогала сохранять национальную память и веру в сохранение эстонцев как нации. Несмотря на большие тиражи, многие произведения литературы оказывались дефицитом. Роль литераторов в обществе достигла кульминации в 1980 г. «письмом сорока» – обращением к властям и прессе, подписанном сорока представителями интеллигенции, содержанием которого была обеспокоенность за сохранение эстоноязычной культуры.

​Социальную депрессию, начавшуюся в конце 1960-х, наиболее красноречиво отражает получивший запрет на публикацию и полностью опубликованный лишь в 1989 г. сборник стихов П.-Э. Руммо «Адрес отправителя и другие стихотворения 1968–1972». Усиливавшаяся цензура неизбежно сужала границы «официальной литературы»; в качестве компенсации за притеснения властей стала распространяться альтернативная литература самиздата, центральными авторами которой стали грубый и просторечный поэт-диссидент Джонни Б. Исотамм (1939) и прозаик Тоомас Винт (1944). Самым значительным поэтом 1960-70 гг. стал Юхан Вийдинг (псевдоним Юри Юди, 1948–1995), дебютировавший в сборнике «Печать нерва», чье творчество, наполненное гротеском и многозначительными паузами, очень личное, надрывное, но в то же время театральное, таило в себе постоянное противостояние давлению режима. Песенность и истинная народность патриотической лирики Х. Руннеля обеспечили вопреки запретам ее широкое распространение. Сборник его стихов «Пурпур красных вечеров» (1982) был издан, но было запрещено публиковать в прессе рецензии на него.

​Поэтический язык, пронизанный подтекстами, стал более обыденным и приблизился к прозе, что характерно для конкретной и ироничной поэзии дебютировавшей в 1970 г. в эмиграции Илоны Лааман (1934). Поэтическое творчество Эне Михкельсон (1944), напоминающее фрагментарную прозу, осмысливающее эстонскую историю, память и самосознание достигло расцвета в 1980 гг., когда в ее творчестве появились романы, в которых анализировалось влияние прошлого и социальных процессов на судьбу индивида. В начале 1980-х появилась интимная, полная намеков лирика Дорис Карэва (1958) и играющая со сменой ролей балладная лирика Мари Валлисоо (1950).

​Отчасти из-за давления, однако, возможно, и под влиянием происходивших в мире процессов, в эстонской литературе важную роль стала играть историческая тематика более далеких эпох. Уже в 1961 г. в Швеции стал издаваться цикл романов об истории Европы Карла Ристикиви. В то же время несколько романов на историческую тематику написал и Арво Мяги (1913–2004), чьим главным произведением можно считать «Родословную эстонского народа» (1970–1973), в которой показано формирование жителя Эстонии на протяжении семи веков. Яан Кросс начал заполнение белых пятен в истории Эстонии беллетризацией биографии Балтазара Руссова в романе «Три чумы» (1970–1980), за которым последовал «Императорский безумец» (1978), живописующий судьбу Тимофея фон Бока. Леннарт Мери (1929–2006), начинавший с путевых заметок, написал воссоздающие доисторическую эпоху, основанные на смелых гипотезах романы «Серебряно-белое» (Hõbevalge, 1976) и «Hõbevalgem» (1984). Исторической прозой увлекались также М. Траат («Танец вокруг парового котла», 1971; «Были деревья, вещие братья», 1979), А. Валтон («Пути сходятся в вечности», 1978), Б. Кангро («Шесть дней», 1980) и некоторые другие.

Подробности