Прибалтийско-немецкая литература и ее влияния

​Здешняя прибалтийско-немецкая литература выросла из хроник, увлечения театром местных господ и отдельных стихотворений, приуроченных к праздникам. Невзирая на языковой и сословный барьер, она определенным образом повлияла и на эстонский литературный процесс. Создававшаяся изначально на нижненемецком языке, прибалтийско-немецкая литература формировалась сравнительно изолированно как от местного исконного населения, так и от остального мира. Впоследствии она также представляла собой самостоятельное, пронизанное ностальгией, явление немецкоязычного культурного пространства. В исторической ситуации, когда национальные и сословные границы совпадали, в условиях смены чужевластия, одним из самых значительных деятелей культуры, оставившим след в культуре Эстонии, можно считать шведского учёного и поэта Георга Шернъельма (1598–1672), жившего в первой половине XVII века, на мызе Васула в Тартуском уезде, а также одного из основателей русского романтизма Василия Андреевича Жуковского (1783–1852). Однако с местным населением, лишь начинавшим осваивать грамоту, у них контактов практически не было.

​Первое эстонское авторское стихотворение под названием «Carmen Alexandrinum Esthonicum ad leges Opitij poeticas compositum» датируется 1637 годом. Его автором был учитель греческого языка тогдашней Таллиннской гимназии Рейнер Брокман (1609–1647). Это первое стихотворение на эстонском языке, написанное высоким поэтическим языком, послужило примером для многих подражателей. Однако эти поэтические опыты оставались скорее светской игрой. На рубеже XVIII и XIX веков возникло гернгутерское братство, благодаря которому с духовной жизнью местного населения познакомилась и помещица Вийтнаской мызы Барбара Юлиане фон Крюденер (1764–1824), чей роман «Валери», написанный на французском языке, оказал влияние даже на Марселя Пруста.

​Роль прибалтийских немцев в истории эстонской литературы сконцентрирована в призыве поэта и фольклориста Георга Юлиуса Шульца-Бертрама (1808–1875), высказанном в 1839 году: «Дадим народу эпос и историю, и все будут побеждены!» У истоков создания эпоса стоял Фридрих Роберт Фельман (1798–1850), начатое им дело завершил Фридрих Рейнхольд Крейцвальд – оба врачи эстонского происхождения. Первое издание крупного оригинального сказания, написанного в форме, имитирующей рунический стих, и созданного на примере финского эпоса «Калевала», выходило отдельными выпусками с параллельным переводом на немецкий язык в 1857–1861 гг. Последовавшие массовые издания имели решающее значение в формировании национального самосознания эстонцев. Жизнестойкость и вдохновляющую силу эпоса «Калевипоэг» подтверждают его пересказы и обработки, например, травести Энна Ветемаа (1936) «Воспоминания Калевипоэга» (1971) и сборник малой юмористической прозы Андруса Кивиряхка (1970) «Калевипоег» (1997).

​Толчок к созданию эпоса, а также непреднамеренно и косвенно и к национальному пробуждению, в большой степени – заслуга эстофилов, поэтому иногда эстонский народ рассматривается как воплотившаяся в жизнь фантазия прибалтийских немцев. Так или иначе, национальная эмансипация эстонцев, достигшая кульминации с провозглашением независимого государства, оказалась для прибалтийских немцев неожиданностью. В эстонской литературе этот процесс отражался, начиная с творчества Эдуарда Вильде (1865–1933), писавшего о крестьянских волнениях и до глубокого психологического творчества нашей современницы Эне Михкельсон (1944). Как в поэзии, так и в прозе Михкельсон анализируется становление эстонцев как нации в двойственной ситуации, когда в ходе превращения из мужиков в господ и получения права распоряжаться своей землей, вопреки чужому господству, зарождается и сохраняется самосознание.

​Остальная литература вплоть до середины XIX века – будь то сентиментальные рассказы или такие шедевры, как рассказ Ф. Р. Крейцвальда «Винная чума» (1840) или поэма «Лембиту» – преимущественно опирались на образцы немецкой литературы и были приспособлены к эстонским условиям. Родоначальница эстонской традиции патриотической поэзии и женской лирики Лидия Койдула (1843–1886) также прямо или опосредованно имитировала немецкую поэзию в стиле бидермейер, однако в сборнике стихов «Соловей с берегов Эмайыги» (1867) уже зарождается чувство национальной общности. Таким образом, начиная с эпоса Крейцвальда, а также поэзии, драматургии и рассказов Койдулы, можно говорить о непрерывной традиции эстонской литературы. Более ранние опыты, как, например, жалобная песня-плач «О, я бедный город Тарту!» (1708), написанная во время Северной войны кистером из Пухья Хансом Кясу (1665? – 1715 или 1734) были лишь единичными проявлениями неосознанной пока миссии создания литературы на эстонском языке.

​Но было одно исключение. Кристьян Яак Петерсон (1801–1822), успевший во время своей короткой жизни получить разностороннее образование, называл себя певцом эстонского народа. В своем поэтическом творчестве, следовавшем традициям романтизма и античности, он доказал жизнеспособность эстонского языка и прочил ему будущее. Но неопубликованные стихотворения К. Я. Петерсона долго оставались в тени и лишь в начале XX века повлияли на литературный процесс. Теперь в день рождения К. Я. Петерсона, 14 марта, отмечается День эстонского языка.

Подробности