Модель мировой музыки

​Приблизительно в то же время, когда Эстонской Республикой была восстановлена независимость (и примерно тогда, когда наше музыкальное искусство пробилось в большой мир), в западном культурном сознании прижилось понятие «мировая музыка» (world music). Изначально это понятие означало популярное (народное) самовыражение народов и регионов, находящихся далеко от метрополии, центра, глобального течения музыкального производства и всех привилегий, которые сопутствуют этому положению. Эти народы должны были искать свою идентификацию, находясь под культурным давлением этих сил, претендующих на универсальность. С точки зрения Запада эту модель мышления можно было применить и к раскрытию эстонской музыки.

​Сущность понятия мировой музыки состоит именно в том, как может одна периферийная культура вопреки всемогуществу центра остаться самой собой и быть в то же время конкурентоспособной на рынке, правилам которого она должна была подчиняться. Здесь возникает несколько важных вопросов из области культурной социологии (Как простое самовыражение человека становится продаваемым товаром? Какова цена профессионализму? И т. д.). С одной стороны, Эстония в современных экономических условиях открытости является хоть и маленьким, но новым рынком. Однако то, что здешняя публика вовлечена в большой международный процесс потребления, ещё не всё. Другая сторона этой открытости состоит в том, что местные музыканты в своей деятельности и эстетических приоритетах в большей или меньшей степени подвержены международному влиянию, идущему из условного центра: поп-музыка мирового уровня прежде всего импортируется и потребляется, затем копируется, и в итоге, объединившись с местными традициями, становится тем, что можно считать оригинальным творчеством.

​Изменение, произошедшее в музыкальном восприятии здешних людей после распада Советского Союза, было, с одной стороны, подобно взрыву. Другого и не могло произойти, если учесть, что в течение короткого периода времени люди смогли познакомиться, в принципе, с музыкой всего мира в перспективе, вывернутой наизнанку, вне исторической иерархии и причинной логики – на рынок одновременно хлынули очень разные стили, эпохи, эстетические предпочтения... . С другой стороны, вряд ли есть смысл изображать этот прорыв слишком мощным. Эстония не была настолько закрытой, как это было принято считать.

Подробности