Когда придет новое "новое"?

​Почему в данном обзоре уделено такое большое внимание тогдашним новаторам театра? По той простой причине, что при взгляде на происходящее в сегодняшнем эстонском театре проясняется, что большинство из сегодняшних значимых создателей театра прямо или косвенно сталкивались с новаторами того времени. Почти все достигшие к сегодняшнему дню среднего возраста театральные деятели обрели свое первое театральное "пробуждение" именно на постановках Яана Тооминга и Эвальда Хермакюла, которые стали для них существенным стимулом пойти обучаться театральной специальности. Другими словами, в сегодняшнем эстонском театре практически отсутствует постановка и постановщик, который не был бы связан с переломом того времени, не взял оттуда чего-либо и не начал бы развивать это дальше.

​Если об эстонской поэзии сказано, что парадигма 60-х годов продолжается в значительной мере до сих пор, то еще больше действует это по отношению к эстонскому театру. "Разница между условным и другим театром исчезла, внешние приемы обновления проникли повсюду, их свободно комбинировали со старыми", – пишет театральный критик Яак Ряхесоо, имея в виду ситуацию начала 80-х годов, но это же действует, в значительной мере, в конце 90-х и даже уже в свете нового столетия.

​Вкладом тогдашних новаторов можно считать и предпочтения, стратегию просмотра и формирование оценочных критериев сегодняшних театральных зрителей. Видевшие спектакли Тооминга и Хермакюла стали понимать содержание и границы сценической метафоры. Такой зритель догадался, что на вершине – святой театр, умея в то же время высокое и возвышенное театральное искусство наблюдать и ироническим, недобрым взором и совмещать театр с остальным медийным ералашем. Ясно, что именно последний становится все более существенным – все больше спектакли определяются как изображение виртуального мира, несмотря на то, что на смену прежним примерам для подражания Карлосу Кастанеде и Карлу Густаву Юнгу объявились деятели кино Квентин Тарантино и Дэвид Линч.

​Последние десятилетия все больше речь идет о необходимости и ожидании нового обновления театра. Новый толчок этим ожиданиям был дан, естественно, изменениями общественной жизни 1990 года, или с восстановлением независимости Эстонии, которая неизбежно обусловила изменения в театральной ситуации. На уровне учреждений стало теперь возможным рождение альтернативных и частных театров. Из последних на сегодняшний день сумевших показать себя – предназначенный в основном для детей (в последнее время и для молодежи) театр VAT (художественный руководитель Ааре Тойка, 1965), склонный к экспериментам и мультимедийный Театр фон Краля (Пеэтер Ялакас, 1961), а также вышедший из лона Эстонского гуманитарного института, минималистический, серьезный и углубленный Театрум (Л. Петерсон). Необходимо подчеркнуть, что "альтернативность" в этом перечислении следует понимать именно в "учрежденческом" контексте, а не в содержательном противопоставлении или же вообще отрицании всего "государственного" театра (самый близкий к этому статусу может быть Театр фон Краля). Также уже давно нельзя говорить о заметной разнице уровней столичного и провинциального театра (что было обычным еще в 1960 годы). Сегодня больше не должно быть существенных различий от того, рождается ли спектакль в Раквере, Таллинне или Тарту.

​В то же время находится преимущественно молодые театральные практики и преимущественно из молодежи состоящие театральные труппы, которые верят именно в силу и продолжение психологического театра "старого времени", в примарность слова и древние волшебные силы (например, руководитель Театрума Л. Петерсон). Однако и сегодня не создалось такой единой консолидирующей художественной платформы, которая бы покрывала весь театральный ландшафт и позволяла говорить о смене действующих для всех парадигм. Достойная смена прошлым новаторам пока не пришла – в театре действует еще время самобытных индивидуалистов. Думаю об этом, как глядя в зал, так и на сцену. Тридцать лет назад мы все читали одни и те же книги, смотрели одну телевизионную программу и были довольно единодушны в своих театральных вкусах, однако новейшее время принесло в этом смысле больше свободы выбора: часто мы не слышали тех имен, которые считает идолом коллега или сосед. Этот венок горизонтов личных ожиданий покрывает театр еще более плотно: есть зрители, для которых театральным впечатлением может быть только психологический реализм академического театра – и только он! Кто-то находит свой идеал в неких постановках современных танцев в гильдии св. Канута – и только там! Для кого-то театр живет в выступлениях некоторых самодеятельных студенческих трупп, кто-то отрицает все, что по своей визуальной мощи уступает постановке "Фантома оперы", увиденной во время поездки в Лондон. И это все очень хорошо. Театральное тело никогда не покроется мхом.

Подробности