Народное образование как фундамент собственной государственности

​В конце 19 века народное образование Эстонии превратилось в столь широкомасштабное, что сделало возможным национальное пробуждение и сумело поддержать устремления народа к самобытности. В сравнении с огромной Российской империей, в составе которой находилась в то время Эстония, уровень местной грамотности был значительно выше. По данным переписи населения 1881 г. читать умели 94%, а читать и писать – 48% населения. Такой уровень грамотности, являющийся важнейшей предпосылкой успешного развития культуры и образования, включил эстонский народ в число самых образованных в мире

​Однако для своего развития Эстония, безусловно, нуждалась в наличии высокой культуры и, соответственно, высшего образования. До создания Эстонской Республики среднее образование было немецким или русским. Еще с середины 19 века в среднем образовании существовали устойчивые сословные традиции. В 1857 г. во всех мужских средних школах было учащихся дворянского происхождения 36%, детей свободных от налогов граждан ( духовенство, чиновники, военные) – 34%, ремесленников – 16%, купцов – 13%, а крестьян, составлявших в то время основную часть населения, только 2%. Национальное пробуждение достигло высшей точки в 1870 г. в борьбе за среднюю школу на эстонском языке. Стали вносить пожертвования на создание Эстонского Александровского училища. Эта народная жертва, столкнувшись с противостоянием рыцарства и лютеранской церкви, не достигла прямых результатов, но в народном сознании укрепилось понимание того, что он нуждается в чем-то большем, чем могла предложить народная школа. Несмотря на сословность среднего, а еще больше высшего образования, не дававшего возможности даже к нему приблизиться, само наличие средних школ и университета в культурном смысле значило очень много, особенно для горожан. Самым заметным следствием этого была возникшая многоязычность городского населения. Простые горожане часто говорили на трех местных языках: немецком, русском и эстонском. Использование различных языков обучения принесло с собой, говоря современным языком, культурный плюрализм.

​В местонахождении между двумя чужими культурами можно увидеть и своеобразное преимущество для формирования эстонского идентитета. Наличие одной чужой господствующей культуры могло бы легко привести к ассимиляции эстонцев. Одновременное нахождение между двумя уравновешивающими друг друга чужеродными влияниями создавало необходимость выбора. Возможно, что осознанное стремление к национальному сознанию проросло как раз на почве подобной дилеммы. В то же время в Эстонии были люди, знавшие не только классические языки, но и модные в то время французский и английский, а это создавало предпосылки для перевода мирового литературного богатства на эстонский язык. Многие преподаватели, обучавшиеся в университетах Европы, принесли в Эстонию идеи гуманизма, романтизма и просвещения – веру в разум, убеждение в том, что человек может разумно обустроить жизнь общества и с, помощью техники, воздействовать на природу, а также уважение к родному языку и национальному наследию. Предпочтение именно этих идей в образовании сделало возможным установление государственной независимости в начале 20 века.

​Но самым важным было все же наличие у эстонского народа сложившейся привычки учиться и западной традиции в образовании. В них народ черпал силы для противостояния жесткой русификации, которую пытались воплотить в жизнь, в том числе, и с помощью агрессивной школьной политики. Неграмотный народ не смог бы воспринять новые идеи, а голос его не попал бы в публичную печать. Не умея писать, не смогли бы сотни и сотни корреспондентов ответить на обращение Якоба Хурта записывать народное творчество и диалекты, вместе с которым в сознании эстонцев укрепилось понимание ценности созданной поколениями культуры. Таким образом эстонцы делом ответили на призыв Роберта Якобсона уважать себя и свой народ. И такой народ уже был готов к созданию собственного государства.

Подробности