Эстонское образование во время советской оккупации

​Считается, что в 40-е и 50-е годы Эстония потеряла почти пятую часть населения: кто-то погиб во время Второй мировой войны, кто-то убежал на Запад от советского режима, кто-то был выслан и убит в ходе сталинских репрессий. Большей частью всё это коснулось того слоя образованных людей, который был создан в период независимости. Оставшиеся должны были поневоле использовать какую-то стратегию выживания, и, можно предположить, что приобретенный в течение веков исторический опыт жизни под чужой властью служил в этом помощником.

​Как ни странно, но образование, особенно в смысле его доступности, несколько изменилось в лучшую сторону. Его главным импульсом стали промышленные, в том числе и военнопромышленные нужды. В 1949 г. утвердили обязательное основное семилетнее образование, которое в 1958-1963 гг. заменили на восьмилетнее. Статистика показывает, что послевоенные поколения, практически все без исключения, получили основное образование. Последовательно увеличивалось число тех, кто продолжал учение в средних и профессиональных учебных заведениях после восьмилетки. Этот процесс был законодательно закреплен в 70-е годы введением всеобщего среднего образования, в результате чего в начале 80-х 99% 18-летних имело среднее образование (сюда включены данные о средних школах и профучилищах с дневными и/или заочными формами обучения, а также о вечерних школах). В Эстонии, как и в других республиках Прибалтики, удалось сохранить высшее образование на родном языке, но, с увеличениям русскоязычного населения, приходилось открывать все большее количество русских групп. Число студентов вузов уже в середине 50-х гг. превышало 10 000. И если к нему прибавить общее количество закончивших Тартуский университет с 1919 по 1939 гг. – 5751, то следует признать, что, по количественным показателям, высшее образование сделало большой шаг вперед. Бесплатное и широко доступное образование дало свои плоды.

​Хотя советская образовательная политика была эгалитарной, если не сказать выравнивающей и нивелирующей, всё же и здесь работали свои селективные механизмы. Во время сталинского правления тем оставшимся в Эстонии потомкам элиты времен Республики, чьи анкетные данные не соответствовали требованиям, доступ к высшему образованию был ограничен. А для тех, кто ранее занимал низшие позиции в социальной иерархии общества, были созданы некоторые льготы при получении образования. Внутренние селекционные механизмы образования заработали еще интенсивнее с конца 50-х и начала 60-х гг. во время хрущевской оттепели, когда ослабло непосредственное политическое давление.

​В 60-е годы наличие среднего образования давало преимущества в продвижении по социальной лестнице к элите, в то же время, его отсутствие означало существенное уменьшение образовательных и других возможностей. Из имевших среднее образование учебу в вузах продолжило в 60-е гг. 40% , а в 70-е – 43%. С начала 80-х гг., когда был сделан переход к обязательному среднему образованию, стало недостаточно документа о его наличии для поступления в вузы. Как и раньше, двери высших учебных заведений не были распахнуты для всех. Стало происходить внутреннее расслоение молодежи по типу среднего образования. Оно начиналось уже по окончании основной школы: положение тех учащихся, которые могли продолжить учебу в своей школе, было значительно лучше, чем положение вынужденных сменить учебное заведение. Также дальнейшее образование стало всё больше зависеть от того, в каком городе оканчивали среднюю школу. Молодежь из маленьких городов и поселков оказывалась в невыгодном положении.

​В плане дальнейших возможностей обучения фактически в тупике оказались профессиональные училища. Всё большую роль в том, что касается выбора обучения – в средней школе или в профессиональном училище, – стало играть социальное происхождение. В общеобразовательных школах наблюдался перевес в сторону детей специалистов с высшим или средним образованием. Так общеобразовательная школа и другие не связанные с производством средние учебные заведения (педагогические и медицинские училища, музыкальные училища) действовали как механизм воспроизведения специалистов, а профтехучилища воспроизводили рабочий класс. Больше всего на расслоение молодежи влиял тип средней школы: школы с углубленным изучением были прежде всего ориентированы на дальнейшее обучение в вузах, и основной части учеников, почти в два раза большей, чем в обычной школе, удавалось поступить в вуз. Поэтому в школы с углубленным изучением стремились попасть уже с первого класса. Дальнейший выбор молодого человека со средним образованием был предопределен тем, в какую школу родителям удалось устроить его в первый класс.

Подробности