Старейшие памятники и собрания письменности

​Исторический период Эстонии, отраженный в письменной форме, относительно короток. Его началом считается запись либо некоего римского автора, либо фрагмент скандинавской саги или русской летописи, написанной об Эстонии или эстонцах, но это нельзя трактовать однозначно. Непосредственные памятники письменности берут начало в XIII веке, когда в Эстонии в связи с чужеземным завоеванием и христианизацией распространилось использование письменности.

​Древнейший сохранившийся памятник письменности Эстонии представляет собой изданную в 1237 году в Таллинне папским легатом и пенитенциарием (отпускающим грехи) Вильгельмом Моденским пергаментную грамоту на латыни, которая запрещает препятствовать пожертвованиям в пользу церкви движимого и недвижимого имущества вообще и конкретно Таллиннскому дому братства прокаженных. Размер старейшей грамоты, хранящейся в Таллиннском городском архиве, составляет всего лишь 7 на 21 сантиметр, поскольку материал, на котором была сделана запись, т. е. пергамент, был дорогим, и его следовало экономить. Несмотря на свои скромные размеры и внешний вид, а также на кажущееся маловажным содержание, значение этой полоски пергамента в истории культуры Эстонии чрезвычайно велико.

​Следующими древнейшими грамотами, сохранившимися в Эстонии, являются: находящаяся в отделе рукописей библиотеки Тартуского университета дарственная на землевладения от 1239 года и хранящаяся в Эстонском историческом архиве грамота о церковной десятине, изданная королем Дании Эриком Четвертым, датированная 24 июня 1240 года. Как эти старейшие архивные документы, так и созданные и сохраненные в течение многих последующих столетий письменные тексты были составлены не на эстонском, а на латинском, немецком, польском, шведском или русском языке.

​Записанные в течение длительных столетий эстонские имена собственные и названия мест, а также единичные слова или отрывки предложений на эстонском языке дошли до нас только лишь как редкие исключения. Их можно найти в написанной на латыни в начале XIII века Хронике Генриха Латвийского (Henrici Chronicon Livoniae) и Датском земельном кадастре (Liber Census Daniae). Примерно в 1490 году в инкунабулу Таллиннского доминиканского монастыря были записаны слова на эстонском языке “ükspäev” — vxpeyue — “однажды”, “külvaja” — kylweya — “сеятель”, “ilma” — ylma и “õpetatud” — åppetut — “научен”, которые явно связаны с проповедью “Притчи о сеятеле”. Примерно в 1510 году были записаны слова: “surnud” — “умер” и “kiusab” — kychwsap — “обижает” и обрывок предложения на древнем диалекте “Myna … tha syno pera tulla”.

​Эти отдельные слова и обрывки предложений свидетельствуют, что католическая церковь, по крайней мере в лице доминиканцев, использовала при проведении религиозных обрядов в какой-то степени язык коренного населения — эстонский язык. В ваковой книге (вакенбухе) Кулламаа в 1524–1532 годах были записаны уже более длинные связные тексты на эстонском языке: молитва Отче наш (Pater noster), Песнь Пресвятой Богородице (Ave Maria) и Верую (Credo). В Таллиннском городском архиве имеется клятва верности не немцев, т. е. эстонцев, магистру Ливонского ордена и городу Таллинну, написанная на эстонском языке и датированная 1536 годом.

​В средние века при церквях, монастырях, сословно-корпоративных организациях и городских управах были созданы собрания рукописей, а также предметов искусства и быта. Формировавшиеся в течение столетий коллекции носили институционный характер и использовались только в ограниченном кругу инкорпорированных лиц. Из этих немногих сохранившихся до наших дней антиквитетов сложилась ценная основа для обширных коллекций наших современных архивов, библиотек и музеев. Частые войны и пожары, а также человеческая глупость и беспечность на протяжении столетий существенно сократили количество культурных ценностей, созданных нашими предшественниками и дошедших до наших дней.

Подробности